Элиза соткала из кладбищенской крапивы двенадцать рубашек, не проронив ни слова, руки её саднили и сердце обливалось холодом от страха, но она продолжала свой тяжкий труд, и даже когда девушку, словно ведьму, влекли к последнему костру, не выпускала...