Каждое межвоенное поколение верит, что война их не коснется, что предыдущая была последней. Мы тоже верили, пусть нас с детства учили сражаться. А может, потому и верили, что хорошо знали: нет в войне романтики, а то, что есть… Мы бы хотели никогда...